23 ноября 2011

Памяти кушвинского литератора

17 ноября 2011 года не стало замечательного человека, известного поэта и прозаика нашего города Григория Александровича Бабушкина

 Вот как он писал о себе в книге «Друза», изданной Кушвинским городским литобъединением «Родники Синегорья» в 2004 году:

«Родился, крестился и учился в городе Кушве. После окончания десятилетки пошел работать в Осетинский леспромхоз. Был сучкорубом на верхнем складе, затем чикеровщиком.»

В мае 1973 года уехал в г. Ивдель, где работал в Серовской каратажной геофизической экспедиции. За полтора года исходил почти весь Северный Урал. Однажды во время сильного лесного пожара вместе с другими геологами отсиживался в студеных водах реки Вижай. Невдалеке пережидали смертельную опасность в реке и дикие звери. Впечатлений от увиденного, пережитого и услышанного оказалось так много, что вечерами, после работы, в камералке начал писать стихи и небольшие рассказы.

После возвращения домой к литературе стал относиться не как к забаве, а серьезно занялся самообразованием. В те годы неоценимую помощь в развитии оказал Владимир Николаевич Долматов, работавший в газете «Кушвинский рабочий». Его строгость, а иногда и жесткость в отборе стихотворений или рассказов для публикации пошли на пользу. Научился самокритичности. 

Через некоторое время был принят в нижнетагильское литобъединение. На одном из областных семинаров молодых литераторов рассказ «Парторг» был удостоен премии Обкома комсомола и Союза писателей.

Около десяти лет проработал в кушвинском лесхозе: сторожем, лесником, а затем – мастером.

В журналистику пришел уже в зрелом возрасте. Около восьми лет проработал в газете «Вестник Кушвы». Пробовал открыть свою газету «Добрый день», но она просуществовала недолго. Сотрудничал с газетой «Гороблагодатский вестник».

Григорий Александрович изредка бывал на заседаниях литобъединения «Родники Синегорья», на презентациях книг «Друза», «Родники Синегорья», соавтором которых был.  Людмила Цедилкина, редактор сборника «Друза», говорит о поэте в предисловии к книге: «…Я очень рада за вас, дорогие мои, что вы получили возможность открыть для себя неподражаемого Григория Бабушкина…»

Его стихи также опубликованы в альманахе «Родники» (редактор Петр Коновалов). Множество публикаций стихов и рассказов Григория Бабушкина можно встретить в городских газетах прошлых лет.

В нашей памяти замечательный поэт и прозаик Кушвы Григорий Александрович Бабушкин останется как человек скромный, чистый, добрый и очень талантливый. Светлая ему память!

После заседания 27 февраля 2005 г.

Г. А. Бабушкин — во втором ряду четвертый слева

 Зимнее утро

Смотри, мой друг, смотри, какое диво!

Смотри! Зимы начался день:

В лугах заснеженная ива

Стоит, как голубая тень.

И серебристою парчою

На плечи сосен и берез

Легли, сверкая белизною,

Искристый иней и мороз

И кажется, что это – небыль,

Когда над крышами домов

Уходят, упираясь в небо,

Столбы молочные дымов

И если б я со дня рожденья

Сражен был черной слепотой,

То родину свою, наверно,

Не представлял себе иной.

Поклон

Мягкий шорох краснотала,

Дым метели на полях,

И вставало над Уралом

Утро с солнцем на руках.

Близко шум электровоза,

Нарастает круто гул,

Вихрь путейщице-березе

Юбку колоколом вздул.

Поле, рощи. Свет и тени…

И, споткнувшись на бегу,

Краю отчему в колени

Поклонился я в снегу.

Геологи

Ми-4, распростившись с нами,

Распугав поблизости всех птиц,

Вновь уже зарокотал басами,

Сдув улыбки с грубоватых лиц.

А вокруг – болота и урманы:

Кедры рвут клоками неба хмарь,

Ни души. Над кочкою багряной

Точит клюв о клюквины глухарь.

- И на кой сюда занес нас дьявол? –

Кто-то смачно плюнул и пошел

Для палатки – в заросль краснотала –

Вырубать, ругаясь, первый кол.

… Падали внахлест седые ели,

Выбелилась солью ткань рубах,

Топорища кровеня. Горели

Свежие мозоли на руках.

А под вечер, в алых бликах света

Пели мы про дом и про уют,

И про то, как далеко нас где-то

Письма непрочитанные ждут.

***

Загулял я нынче, видно, до упора,

Коль поймать пытался около забора

Белый хвост поземки, словно хвост песцовый,

Чтобы у любимой воротник был новый.

Но она,  проныра, возле ног металась

И хвостом пушистым по рукам хлесталась.

И,  в конец уставший, потеряв терпенье,

Я домой поплелся вымолить прощенье

У своей любимой, у моей старушки,

Что давным-давно уж испекла ватрушки,

Для которой, знаю, не важна обнова,

Ей куда приятней ласковое слово.

Баллада о друге

Ничто, ничто нам в этот день

Беды не предвещало.

И вдруг! Вдруг вертолета тень,

Застыв, на месте встала.

И в тот же миг навстречу нам

Тайга метнулась яро,

И долго эхо по гольцам

Блуждало от удара.

Нас было девять, стало семь.

Бредем в снегах по грудь.

Бредем, ползем… и был нам всем

Кошмаром этот путь.

А снег так мягок, так пушист,

Так расслабляет он.

Все тише непогоды свист,

И близок вечный сон.

Но тут откуда-то возник

Вдруг человек, и в бок

Рукой толкает и хрипит: 

- Не спи. Ползи, браток.

А сам едва-едва живой –

Не человек, а тень,

Уже другого за собой

Волочит за ремень.

И в пору тоже, как и нам,

Уткнуться в снег лицом,

Но он лупил нас по бокам,

По обмороженным щекам

С соленым матерком.

…………………………………………

Была весна, и как-то раз

Спросили мы его,

Где силы черпал он, что спас

Нас всех до одного?

А он в ответ в руке размял

Березы клейкий лист

И тихо так, смеясь, сказал:

- Я ж, братцы, оптимист.

Назад к списку